Первый инженер [СИ] - Олег Геманов

За спиной короля зашуршало, слуга неуловимым движением проскользнул к креслу и неподвижно замер перед Осиповым, держа перед собой поднос с большим кубком.

— Проходчик, подойди ко мне, — властно приказал Николай, указав рукой на поднос. — За отличную работу и хорошие новости жалую артель почтенного Гербарта своим кубком. Пей гном и иди сообщи радостную весть своему роду.

Тут же по толпе придворных пронесся слегка недоуменный гул, а когда весть о награждении дошла до дружины, то жалкий вздох сановников напрочь перебил ликующий, радостный рев воинов.

Осипов посмотрел на совершенно счастливого проходчика, который залпом осушил здоровенный кубок и торжествующе поднял его на головой:

— Слава великому королю Шлю… — внезапно гном захрипел и плашмя упал на мостовую. Кубок с грохотом покатился по брусчатке и остановился возле ног начальника охраны.

Глава шестая

Тиллбарт посмотрел вниз, аккуратно перешагнул через сверкающий драгоценными камнями кубок и присел на колено возле упавшего рудокопа. Через десяток ударов сердца здоровенный охранник поднял взгляд на короля и тихо, но очень четко произнес:

— Он мертв! Явно отравлен! Вон у него пена на губах пузырится, — и тут же без малейшей паузы начал отдавать распоряжение своим подчиненным.

Воины мгновенно оттеснили на довольно приличное расстояние придворных и прочих зевак проникнувших во внутренний двор с места раскопок Горна. Очень быстро вокруг короля образовалось весьма почтительное пустое пространство. Телохранители каким-то образом исхитрились вытолкнуть к остальным сановникам даже Павла Анисимовича и сейчас он с крайне озабоченным выражением на лице скромно стоял возле королевского казначея и часто переводил взгляд с трупа рудокопа на Его Величество.

Внезапно Осипову стало не по себе. По спине сперва робкой ланью прошла волна липкого страха, но тут же стремительной лавой перелилась на грудь и так навалилась на сердце, что у Николая буквально потемнело в глазах. Не в силах больше держать в себе эту чудовищную, разрывающую саму гномью сущность жуткую муку, король сжал кулаки и оглушительно закричал. Даже не закричал, а разразился истошным, человеческим криком:

— Что вы стоите! На меня совершенно покушение! Хватайте его! — и Его Величество отчаянно взмахнул рукой туда, где по его мнению находился принесший отравленную воду слуга.

Сановники заколыхались словно горная трава под осенним ветром в узком ущелье, залопотали непонятное и тут же в толпе разразились хриплые крики. Гномы оглядывались по сторонам, не понимая, кого именно необходимо хватать, и кто, собственно говоря, совершил покушение.

— Кретины! Сгною в темнице! В лаву брошу! — снова закричал Осипов, уже практически ничего не соображая от страха. Ко всему прочему бедолага Шлюксбарт тоже пребывал в состоянии близком к умопомешательству и изо всех сил помогал инженеру сыпать ругательствами и обильно вываливал специфические проклятия на головы незадачливых царедворцев.

Объединенный порыв Николая и Шлюксбарта произвел на присутствующих незабываемое впечатление. Первым не выдержал казначей. Он отчаянно пискнул и вцепился обеими руками в знаменитую бороду главы рудокопов Рудного. Почтенный Эрикбарт в первое мгновение аж закашлялся от такого гнусного поведения казначея, а во второе от души саданул того по уху.

Гномы заметались, закружились на маленьком пятачке брусчатки, недобро тянули друг к другу руки и вот еще двое сцепились в драке. А следом за ними еще двое и еще. Замелькали кулаки, кто-то отчаянно завизжал.

Со стороны замка из открытого окна где-то на втором этаже донеслась негромкая, но пробирающая до глубины души незатейливая мелодия охотничего рога. Осипов в некотором оторопении понял, что этот рожок играет уже давно. Но вот услышал он его только сейчас. Николай повернулся в надежде рассмотреть кто же там решил заняться музицированием в такой неподходящий момент. Вместе с королем повернулись и четверо телохранителей. Они как завороженные уставились в сторону замка и внимательно прислушивались, словно боясь пропустить малейший перелив рожка.

— Ваше Величество, вам необходимо отойти, — в ухо Осипову ненавязчиво пробасил Тиллбарт, профессиональным движением прикрывая короля от набиравшей нешуточные обороты драки, — давайте пройдем к дружине, и там посмотрим на молодых пещерников. Они очень смешные.

Николай не услышал, чтобы Тиллбарт отдал какое либо приказание или даже показал самый незаметный жест. Но воины охраны, словно один гном синхронно сделали три шага назад. Все кроме четверых поклонников тихих переливов рога.

— Не понял, — ошарашенно произнес Тиллбарт и резко потряс бородой, словно сгоняя с себя наваждение. — Пламя, Дуб вы чего? Слизи объелись что ли?

Два охранника к которым Тиллбарт обратился по именам отрицательно покачали головами и шагнули к командиру. Третий же стоявший за спиной Тиллбарта без лишних движений и разговоров широко размахнулся и рубанул топором под колени своего предводителя. Огромный воин опрокинулся на спину, а подскочивший четвертый гном ударил в горло лежавшему коротким кинжалом. Пламя и Дуб перепрыгнули через тело Тиллбарта и бросились к королю. Но Осипов уже не видел их стремительного прыжка. Потому что еще до того, как из горла главного телохранителя вылетела мощная струя крови, Его Величество развернулся и ринулся в бушующую толпу придворных. Николай как-то сразу понял, что он попал. И попал так сильно, что только чудо сможет его сейчас спасти. На самом деле в чудеса Коленька перестал верить еще во втором классе, когда в новогоднюю ночь случайно увидел, как его отец переодевается в костюм Деда Мороза. Поэтому, обладая вполне рациональным мышлением, Осипов не раздумывая принял единственно правильно по его мнению решение. А именно бежать куда глаза глядят. Причем бежать очень быстро. Вонзившись словно дикий вепрь в самое пекло драки Осипов немедленно получил пару чувствительных ударов по лицу, а кто-то особо ловкий от души врезал чем-то тяжелым между ног Его Величества. От острой, неимоверной по своему накалу боли по пухлым щекам Николая потекли слезы и он скорчившись в три погибели упал на брусчатку. Сзади король услышал лязг оружия, свист рассекаемого воздуха, и омерзительные звуки тупых ударов. Словно толпа сошедших с уха мясников остервенело рубила подвешенные на крюки говяжие туши. В воздухе повисла чудовищная по степени богохульства ругань. Капли чего-то теплого и соленого непрерывным потоком падали сверху на короля, но он из-за боли и страха не обращал на это никакого внимания. Где-то впереди тяжело загрохотало множество сапог, протяжно заревели пещерники. И перекрывая всю эту какофонию до Николая донесся могучий рев Шипулина: «Вперед»!